21 июня, День медицинского работника. Пока в Москве звучат официальные поздравления, в зоне специальной военной операции счёт идёт на минуты. Осколок в сердце, неразорвавшийся снаряд в ноге, преследующий FPV-дрон — здесь военные медики каждый день делают то, что в учебниках называют «клиническим случаем», а на передовой — просто работой.
Сегодня президент Владимир Путин поздравил медицинских работников, отметив, что они «ответственно и с огромной отдачей выполняют свой профессиональный долг». Особые слова благодарности — тем, кто несёт службу в зоне СВО: «Вы работаете в сложных, тяжелейших условиях. Спасаете, выхаживаете наших бойцов и командиров».
В основу этого материала легли репортажи и интервью, опубликованные ведущими российскими информагентствами и телеканалами, работающими в прифронтовой зоне. За каждым приведённым случаем — реальная операция, реальный боец и реальный врач. Мы не выдумывали героев, а лишь собрали их голоса, чтобы вы услышали, как звучит подвиг в полевом госпитале
«Вывернули сердце»: операция, которая невозможна
В полевых условиях, без стерильной операционной и многопрофильной бригады, хирург Кирилл Покатилов из отдельного медицинского батальона группировки «Восток» делал то, что звучит как фантастика. Боец поступил с множественными осколочными ранениями. Фрагмент снаряда попал в сердце и разделился на две части.
«Когда наблюдали, мы заметили, что всё равно происходит поступление крови. Это навело на мысль, что где-то с другой стороны сердца раны есть. Пришлось вывернуть сердце, осмотреть его. Что и подтвердилось — там было ещё одно ранение, оно было сквозным».
Раны с обеих сторон сердца удалось успешно ушить. Помимо ранения сердца, осколки попали в живот и ногу бойца. За день провели три операции. Командир операционно-перевязочного взвода Симон Юрчук признаётся: «Мы понимали, что ранение серьёзное, и необходимо молиться всем, кому можно, всем ангелам-хранителям, чтобы он выжил». За эту уникальную операцию на открытом сердце, проведённую в боевых условиях, Кирилл Покатилов был удостоен специальной премии «Призвание».
Хирург с позывным Доцент из 810-й гвардейской бригады морской пехоты Черноморского флота рассказывает об операции на открытом сердце, где счёт шёл буквально на минуты. «После удара беспилотника маленький осколок пробил бойцу левый желудочек в сердце. […] возникла тампонада: сердце качало кровь в перикард, там стали образовываться сгустки. Могло остановиться — просто негде было бы сокращаться. Ещё 15 минут — и мы бы его уже не спасли». Пришлось делать торакотомию — вскрывать грудную клетку прямо в полевых условиях. «Остановили кровотечение, зашили все и отправили пациента в Курск. Там все стабилизировали. Восстанавливаться послали в Москву». Сам Доцент скромно называет свою работу «чисто механической задачей», подчёркивая: спасли бы — не спасли, если бы не слаженная работа всей команды — от сонолога, заметившего миллиметровую дырочку на УЗИ, до анестезиолога и медбрата.
«Бабай, помоги, я хочу жить!»
Фельдшер 11-го армейского корпуса группировки «Север» с позывным Бабай на передовой четвёртый год. До мобилизации осенью 2022 года он работал на скорой помощи и водителем такси. Сейчас он эвакуирует раненых с линии боевого соприкосновения.
«Был случай: вывозили раненого — за нами гнался FPV, но мы вовремя заскочили под “дорогу жизни”, то есть под сети, — он прямо впал в сетку, запутался, и детонация не произошла. Так повезло остаться в живых».
Самая большая сложность его работы — время. При сильных кровотечениях счёт идёт на минуты. «Я спасаю ребят, которые кричат мне: “Бабай, помоги, я хочу жить!”. Это моё. Я медик и до конца своих дней, что бы ни случилось, буду спасать ребят». И таких, как Бабай, — сотни.
Двадцатилетний морпех-медик с позывным Мицар из 40-й гвардейской бригады морской пехоты за два года помог спасти около 500 военнослужащих. «Парни крепкие, парни смогли, парни постарались, и я просто не могу их подвести. Мне нужно сделать всё, даже если я уставший».
Сержант Мария Воронкова — на передовой с самого начала СВО. Работала под ракетными ударами, без перерывов. За проявленный героизм награждена медалями «За спасение погибавших», Луки Крымского и «За воинскую доблесть» II степени. «Просто обычной медсестрой как-то скучновато было, поэтому решила пойти служить» — говорит она о выборе, который стоил ей трёх государственных наград.
Гражданские медики: в одном строю
Героизм военных медиков невозможно переоценить, но рядом с ними плечом к плечу работают и гражданские врачи. В госпиталях Запорожской области гражданские специалисты проводят совместные операции с военными медиками.
Зубной врач из Подольска Евгений Лосев регулярно выезжает в прифронтовую зону. Вместе с коллегами в одном из подразделений он организовал стоматологический кабинет, где ежедневно получают помощь десятки человек (RT).
Обсуждается возможность кратких командировок гражданских врачей в военные госпитали, чтобы помочь военным медикам оказывать своевременную помощь и проводить высокотехнологичные операции. Как отмечают специалисты, военные врачи спасают ребят, возвращают их к жизни, но чтобы они смогли полноценно вернуться в социум, нужна помощь гражданских докторов.
Вместо эпилога
«Их самоотверженный труд во многом является определяющим в достижении новых рубежей отечественной военной медицины» — так говорят в Росгвардии. И это не просто слова.
Военная медицина за время СВО совершила колоссальный скачок. От тактики «контроля повреждений» до уникальных полевых операций на открытом сердце. От эвакуации под обстрелами до спасения раненых из-под носа у дронов. Но за каждой статистикой — человек. Тот, кто, рискуя собственной жизнью, вытаскивает раненого с поля боя. Тот, кто под обстрелом делает операцию, которую в мирной клинике готовят неделями. Тот, кто слышит «Бабай, помоги, я хочу жить!» — и делает всё, чтобы эти слова не стали последними.
В День медицинского работника мы говорим спасибо всем врачам, фельдшерам, медсёстрам и санинструкторам. Но особенно — тем, кто каждый день доказывает: клятва Гиппократа не просто слова. И когда счёт идёт на минуты, а вокруг рвутся снаряды, они всё равно остаются людьми в белых халатах. Просто халаты теперь — камуфляжные.