Мировой нефтяной рынок вновь вошёл в зону, где цена барреля определяется уже не столько привычным балансом спроса и предложения, сколько тем, насколько свободно нефть вообще сможет пройти от мест добычи к покупателю. 16 сентября ноябрьские фьючерсы Brent торговались в районе $108 за баррель после почти трёхпроцентного подъёма накануне, когда котировки завершили сессию около $108,75 — на максимальных уровнях за несколько месяцев. Утром цена несколько отступила, однако само присутствие Brent выше психологически важной отметки $100 показывает, насколько быстро рынок стал закладывать в стоимость сырья риски новых перебоев на Ближнем Востоке.
На этот раз речь идёт уже не об одной потенциально опасной точке на карте. За последние недели рынок столкнулся сразу с несколькими уязвимостями ближневосточной нефтяной инфраструктуры: сохраняется напряжённость вокруг Ормузского пролива и Ирана, обострилась ситуация в районе Баб-эль-Мандебского пролива, а после атак был остановлен важнейший саудовский нефтепровод East–West, связывающий восточную часть страны с портом Янбу на Красном море. Этот маршрут особенно важен потому, что позволяет Саудовской Аравии выводить значительные объёмы нефти к Красному морю в обход Ормуза. Любые проблемы с ним автоматически сокращают пространство для манёвра в тот момент, когда альтернативные морские пути и без того находятся под давлением.
Ситуацию усложняет и новая неопределённость вокруг Баб-эль-Мандеба — узкого пролива между Йеменом и Африканским Рогом, через который суда выходят из Красного моря в Аравийское. По данным S&P Global, в августе объём перевозок сырой нефти через этот маршрут сократился примерно до 1,5 млн баррелей в сутки, а продвижение хуситов в районе йеменского побережья вновь усилило опасения за безопасность торгового судоходства. Одновременно выросла стоимость перевозки: ставки на транспортировку нефти из Янбу в Азию резко поднялись, поскольку судовладельцы вынуждены учитывать не только продолжительность рейса, но и вероятность задержек, дополнительные страховые расходы и риск изменения маршрута уже после выхода танкера в море.
Однако нынешняя картина сложнее формулы «все суда идут вокруг Африки». Lloyd’s List Intelligence отмечает, что движение через Суэцкий канал в последние недели, напротив, заметно восстановилось, а часть судовладельцев постепенно возвращается на красноморское направление. Hapag-Lloyd и Maersk в сентябре объявили о переводе нескольких сервисов с маршрута вокруг Мыса Доброй Надежды обратно через Красное море и Суэц. При этом нефтяная логистика остаётся менее стабильной: отдельные грузы из Янбу действительно направляются по длинным схемам через Суэц, египетскую систему SUMED и далее вокруг Африки, что увеличивает время нахождения танкеров в рейсе и фактически уменьшает доступный мировой тоннаж.
Поэтому дополнительная стоимость нынешнего барреля рождается не из одной «премии за страх», которую можно точно выразить фиксированной суммой. На цену одновременно влияют физический дефицит отдельных сортов нефти, удорожание фрахта, сокращение доступных танкеров, страховые риски и необходимость искать сырью замену. Показательный пример — европейские НПЗ, которые на фоне перебоев с ближневосточными поставками стали активнее покупать норвежскую Johan Sverdrup: к 15 сентября её премия к Dated Brent достигла рекордных $19,55 за баррель. Это уже не абстрактное ожидание возможного кризиса, а непосредственная реакция переработчиков, готовых переплачивать за доступное сырьё нужного качества.
Сдержанно ведёт себя и ОПЕК+. После постепенного изменения добровольных ограничений в предыдущие месяцы семь стран альянса 6 сентября решили сохранить в октябре уровни добычи, предусмотренные на сентябрь, вместо нового ускоренного наращивания предложения. Официальная формулировка ОПЕК+ подчёркивает стремление поддерживать стабильность рынка и сохранять возможность корректировать политику в зависимости от ситуации. Для нефтяных трейдеров это означает, что быстрого притока дополнительных объёмов, способного одним решением погасить геополитический скачок цен, пока не предполагается.
При этом высокая стоимость нефти уже начинает выходить далеко за пределы самого энергетического рынка. Для Азии проблема особенно чувствительна: регион остаётся крупнейшим центром нефтепереработки и одновременно сильно зависит от импортного сырья. S&P Global отмечает, что дорогая нефть и нарушение традиционных потоков уже вынуждают отдельные предприятия сокращать загрузку, менять поставщиков и работать с более дорогой логистикой. Рост стоимости энергоресурсов постепенно переходит в цену перевозок, промышленного производства, нефтехимии и топлива, а значит, способен снова усиливать инфляционное давление в экономиках, которые только недавно рассчитывали на его устойчивое снижение.
Для центральных банков это создаёт неприятную дилемму. Дорогая нефть одновременно тормозит экономическую активность и поддерживает инфляцию, поэтому пространство для смягчения денежной политики становится уже. В США новый энергетический скачок уже оказался среди факторов, усиливших инфляционные ожидания перед сентябрьским заседанием Федеральной резервной системы. Однако было бы слишком прямолинейно утверждать, что нефть автоматически заставит регуляторов отказываться от снижения ставок: решения будут зависеть от общей динамики цен, рынка труда и состояния экономики, а нефтяной фактор станет лишь одной из частей этой картины.
Граница дальнейшего роста при этом остаётся открытой. Ещё в июле аналитики Goldman Sachs допускали Brent выше $120 за баррель к четвёртому кварталу, если перебои в Ормузском проливе сохранятся и к ним добавятся проблемы с поставками через Красное море. И этот уровень уже перестал быть чистой теорией: физический эталон Dated Brent 10 сентября оценивался Platts примерно в $120 за баррель, хотя биржевые фьючерсы затем вернулись ниже. Именно различие между физическим и фьючерсным рынком сейчас особенно показательно — покупатели реальной нефти местами платят значительно больше той цены, которую видит обычный биржевой график.
Поэтому вопрос, способен ли Brent снова выйти к $115-120, сегодня зависит уже не от абстрактного сценария, а от нескольких вполне конкретных условий: насколько быстро будет восстановлена саудовская инфраструктура, сохранится ли судоходство через Баб-эль-Мандеб, будут ли устойчивыми поставки через Ормуз и сможет ли рынок найти достаточные альтернативные объёмы. Если хотя бы один из этих маршрутов снова окажется серьёзно ограничен, нынешние $108 могут оказаться не потолком, а промежуточной остановкой.
Мировая энергетика снова напоминает о своей старой зависимости: нефть может добываться в одном месте, перерабатываться в другом и потребляться за тысячи километров от обоих, но между ними всегда остаётся море, трубопровод и несколько узких проливов. Пока эти маршруты работают, рынок способен приспосабливаться почти незаметно. Когда одновременно под угрозой оказываются сразу несколько таких артерий, цена барреля начинает отражать уже не только стоимость самой нефти, но и стоимость возможности доставить её вовремя.
Графическое сопровождение статьи создано с использованием технологий искусственного интеллекта.